Юрист редко воспринимает себя как потенциального участника уголовного процесса.
Профессиональная деформация работает в обратную сторону: мы привыкли защищать других, анализировать риски доверителей, искать слабые места в обвинении, оценивать доказательства. Кажется естественным, что уголовно-правовой риск всегда находится «по другую сторону стола».
Однако практика последних лет заставляет посмотреть на ситуацию иначе.
При расследовании экономических преступлений следствие все чаще исследует не только действия руководителей компаний или собственников бизнеса. Все больше внимания уделяется тем, кто сопровождал сделки, готовил документы, участвовал в переговорах, разрабатывал корпоративные решения или формировал правовую позицию организации. Иными словами — профессиональной деятельности юристов.
Важно понимать: само по себе оказание юридической помощи не образует состава преступления. Юрист не отвечает за незаконные действия доверителя только потому, что представлял его интересы. Это фундаментальный принцип профессии.
Но существует другая проблема.
Следствие оценивает не профессию, а конкретные действия.
Именно поэтому уголовный риск для юриста возникает не в момент возбуждения уголовного дела, а значительно раньше — тогда, когда принимается профессиональное решение.
Представим вполне обычную ситуацию.
В компании готовится крупная сделка. Руководство просит корпоративного юриста оформить документы в максимально короткие сроки. Некоторые обстоятельства вызывают вопросы, но руководство уверяет, что «все согласовано», а необходимые документы будут представлены позднее.
Для большинства юристов подобная ситуация выглядит рабочей.
Через два года в отношении руководства возбуждается уголовное дело.
Следствие начинает восстанавливать всю цепочку подготовки сделки.
Кто предложил конструкцию договора? Кто согласовал спорные условия? Кто готовил заключение? Кто участвовал в переговорах? Кто понимал экономический смысл происходящего?
Именно в этот момент профессиональная деятельность юриста становится предметом уголовно-правовой оценки.
Это принципиально отличается от традиционного представления о роли юриста в уголовном процессе.
Еще одна распространенная ситуация связана с доказательствами.
Практически каждый судебный юрист хотя бы однажды сталкивался с документом, происхождение которого вызывает вопросы. Иногда доверитель убежден, что документ существует, но не может объяснить, каким образом он оказался у него. Иногда появляются сведения, которые способны изменить исход спора, однако порядок их получения остается неочевидным.
Возникает профессиональное искушение.
Если информация соответствует действительности, действительно ли столь важно, каким способом она была получена?
Именно здесь проходит одна из самых опасных границ юридической профессии.
Практика показывает, что уголовное дело редко начинается с очевидного преступного умысла. Гораздо чаще оно начинается с решения, которое в конкретный момент кажется несущественным профессиональным компромиссом.
Особое положение занимают корпоративные юристы.
Они не только консультируют руководство, но и становятся участниками процесса принятия управленческих решений. Они видят внутренние документы, обсуждают структуру сделок, участвуют в корпоративном планировании, согласовывают финансовые модели.
Большинство этих действий абсолютно законно.
Однако именно объем информации, которой располагает корпоративный юрист, нередко становится причиной повышенного внимания со стороны правоохранительных органов.
Само участие в подготовке документов еще не означает противоправности.
Но если следствие приходит к выводу, что специалист понимал незаконный характер происходящего и своими действиями способствовал реализации общей схемы, возникает вопрос уже не о качестве юридической работы, а о возможной уголовно-правовой оценке его поведения.
За последние годы заметно изменилась и сама профессия.
Современный юрист перестал быть исключительно консультантом.
От него ожидают не только правового заключения, но и решения бизнес-задачи.
Иногда именно скорость становится главным критерием качества работы.
Иногда — способность найти нестандартную конструкцию.
Иногда — возможность реализовать проект «несмотря на ограничения».
Именно здесь возникает профессиональный риск.
Юрист постепенно перестает выполнять функцию независимого правового фильтра и начинает воспринимать себя как инструмент достижения заранее поставленной цели.
Но профессия строилась на иной логике.
Независимое юридическое мнение существует именно для того, чтобы вовремя остановить доверителя там, где дальнейшее движение создает правовой риск.
В уголовной практике хорошо известно одно правило.
Почти каждое экономическое уголовное дело можно мысленно «отмотать назад» и найти момент, когда проблему еще можно было предотвратить.
Как правило, это не момент подписания последнего документа и не день возбуждения уголовного дела.
Это значительно более ранняя стадия.
Первое сомнение.
Первое исключение из обычной процедуры.
Первое решение «сделать сейчас, а оформить позже».
Первое согласие не задавать неудобных вопросов.
Именно поэтому сегодня все большее значение приобретает не защита после возникновения уголовного дела, а профессиональная система предупреждения уголовных рисков.
По сути, речь идет о новом направлении юридической практики — уголовном риск-менеджменте.
Его задача заключается не в поиске оправдания уже совершенным действиям, а в своевременном выявлении ситуаций, которые способны изменить процессуальный статус самого юриста.
В условиях усложнения экономических отношений именно способность распознавать такие риски становится одной из важнейших профессиональных компетенций современного юриста.
Профессиональная деформация работает в обратную сторону: мы привыкли защищать других, анализировать риски доверителей, искать слабые места в обвинении, оценивать доказательства. Кажется естественным, что уголовно-правовой риск всегда находится «по другую сторону стола».
Однако практика последних лет заставляет посмотреть на ситуацию иначе.
При расследовании экономических преступлений следствие все чаще исследует не только действия руководителей компаний или собственников бизнеса. Все больше внимания уделяется тем, кто сопровождал сделки, готовил документы, участвовал в переговорах, разрабатывал корпоративные решения или формировал правовую позицию организации. Иными словами — профессиональной деятельности юристов.
Важно понимать: само по себе оказание юридической помощи не образует состава преступления. Юрист не отвечает за незаконные действия доверителя только потому, что представлял его интересы. Это фундаментальный принцип профессии.
Но существует другая проблема.
Следствие оценивает не профессию, а конкретные действия.
Именно поэтому уголовный риск для юриста возникает не в момент возбуждения уголовного дела, а значительно раньше — тогда, когда принимается профессиональное решение.
Представим вполне обычную ситуацию.
В компании готовится крупная сделка. Руководство просит корпоративного юриста оформить документы в максимально короткие сроки. Некоторые обстоятельства вызывают вопросы, но руководство уверяет, что «все согласовано», а необходимые документы будут представлены позднее.
Для большинства юристов подобная ситуация выглядит рабочей.
Через два года в отношении руководства возбуждается уголовное дело.
Следствие начинает восстанавливать всю цепочку подготовки сделки.
Кто предложил конструкцию договора? Кто согласовал спорные условия? Кто готовил заключение? Кто участвовал в переговорах? Кто понимал экономический смысл происходящего?
Именно в этот момент профессиональная деятельность юриста становится предметом уголовно-правовой оценки.
Это принципиально отличается от традиционного представления о роли юриста в уголовном процессе.
Еще одна распространенная ситуация связана с доказательствами.
Практически каждый судебный юрист хотя бы однажды сталкивался с документом, происхождение которого вызывает вопросы. Иногда доверитель убежден, что документ существует, но не может объяснить, каким образом он оказался у него. Иногда появляются сведения, которые способны изменить исход спора, однако порядок их получения остается неочевидным.
Возникает профессиональное искушение.
Если информация соответствует действительности, действительно ли столь важно, каким способом она была получена?
Именно здесь проходит одна из самых опасных границ юридической профессии.
Практика показывает, что уголовное дело редко начинается с очевидного преступного умысла. Гораздо чаще оно начинается с решения, которое в конкретный момент кажется несущественным профессиональным компромиссом.
Особое положение занимают корпоративные юристы.
Они не только консультируют руководство, но и становятся участниками процесса принятия управленческих решений. Они видят внутренние документы, обсуждают структуру сделок, участвуют в корпоративном планировании, согласовывают финансовые модели.
Большинство этих действий абсолютно законно.
Однако именно объем информации, которой располагает корпоративный юрист, нередко становится причиной повышенного внимания со стороны правоохранительных органов.
Само участие в подготовке документов еще не означает противоправности.
Но если следствие приходит к выводу, что специалист понимал незаконный характер происходящего и своими действиями способствовал реализации общей схемы, возникает вопрос уже не о качестве юридической работы, а о возможной уголовно-правовой оценке его поведения.
За последние годы заметно изменилась и сама профессия.
Современный юрист перестал быть исключительно консультантом.
От него ожидают не только правового заключения, но и решения бизнес-задачи.
Иногда именно скорость становится главным критерием качества работы.
Иногда — способность найти нестандартную конструкцию.
Иногда — возможность реализовать проект «несмотря на ограничения».
Именно здесь возникает профессиональный риск.
Юрист постепенно перестает выполнять функцию независимого правового фильтра и начинает воспринимать себя как инструмент достижения заранее поставленной цели.
Но профессия строилась на иной логике.
Независимое юридическое мнение существует именно для того, чтобы вовремя остановить доверителя там, где дальнейшее движение создает правовой риск.
В уголовной практике хорошо известно одно правило.
Почти каждое экономическое уголовное дело можно мысленно «отмотать назад» и найти момент, когда проблему еще можно было предотвратить.
Как правило, это не момент подписания последнего документа и не день возбуждения уголовного дела.
Это значительно более ранняя стадия.
Первое сомнение.
Первое исключение из обычной процедуры.
Первое решение «сделать сейчас, а оформить позже».
Первое согласие не задавать неудобных вопросов.
Именно поэтому сегодня все большее значение приобретает не защита после возникновения уголовного дела, а профессиональная система предупреждения уголовных рисков.
По сути, речь идет о новом направлении юридической практики — уголовном риск-менеджменте.
Его задача заключается не в поиске оправдания уже совершенным действиям, а в своевременном выявлении ситуаций, которые способны изменить процессуальный статус самого юриста.
В условиях усложнения экономических отношений именно способность распознавать такие риски становится одной из важнейших профессиональных компетенций современного юриста.
Авторы:
Игорь Шурпик — председатель МКА «Шурпик и партнёры», адвокат
Юлиана Лазаренко — юрист МКА «Шурпик и партнёры»
Юлия Сухарева — юрист МКА «Шурпик и партнёры»
Игорь Шурпик — председатель МКА «Шурпик и партнёры», адвокат
Юлиана Лазаренко — юрист МКА «Шурпик и партнёры»
Юлия Сухарева — юрист МКА «Шурпик и партнёры»
